Громова московского Александр Лурье ничтоже сумняшеся называет единственным верным учеником братьев Стругацких. Заявление по меньшей мере сомнительное. Конечно, все мы вышли из "Обитаемого острова", но у Александра Громова путь оказался своим и достаточно причудливым. Так или иначе, но братья Стругацкие никогда не придавали особого значения научности своих построений. Собственно говоря, последняя их научно-фантастическая повесть это "Стажёры". С требованием "фантастичности", под которым понималось прописывание удивительного инопланетного мира, выступали не к ночи будь помянутые молодогвардейцы. Hа Западе в таком ключе работал Хол Клемент, а у нас - никто. Молодогвардейцы, постулировав принцип, в жизнь его провести не могли по причине катастрофической бездарности. "Сезон туманов" - вот вершина доступного им. Александр Громов смело прописывает множество небывалых, но удивительно правдоподобных миров. Hо в отличие от Хола Клемента он не ограничивается научно-фантастическими картинками, а ставит на этом фоне серьёзные социальные эксперименты и впрямь достойные братьев Стругацких. Молодогвардейское по форме, художественное по содержанию - вот краткое определение творчества Александра Громова. Среди авторов удостоившихся подробного разбора особое место занимают двое: Лев Вершинин и Сергей Лукьяненко. Одного рецензент громит, второго превозносит, то есть, наоборот - первого превозносит, второго громит. Что касается меня, то я равно люблю обоих и поэтому объединю их вместе ругаемого и хвалимого. Прежде всего, отойдя от долгого политического оплевательства бывшей родины, автор статьи принимается ругать фэнство. "Тусовочная литература", ложится резолюция на В.Васильева, затем на Елену Хаецкую, а следом и на Сергея Лукьяненко. Ить, как оно ловко делается: сначала наехать на Васильева, творчество которого и впрямь не относится к вершинам и высотам, но которого любят просто за то, что он хороший человек, а книги его легко читаются, затем переброситься на Хаецкую, которую можно лягнуть за "мат и живописание мерзостей".